Перевод у меня получился приблизительный, правки принимаются. Для тех, кто может читать в оригинале - английский или голландский - вот линк -
www.metropolism.org/magazine/2009-no1/een-archipel-van-lokale-reacties/
Весной этого года в Лондоне прошло Tate Triennial. Проект курировал Николя Буррио. Выставка получила название «Altermodern» («Другой модерн»). Оно является дословной цитатой из одноименного манифеста Буррио.
Справка с www.artinfo.ru: В Altermodern Manifest куратор провозглашает конец постмодернизма и активно декларирует идеи о рождении новой эпохи в XXI в., охарактеризованной емким термином «другой модерн» (Altermodern). В целом Николя Буррио повествует о мире кросскультурных взаимоотношений, где художник превращается в странствующего исследователя и призван через искусство отражать современные формы бытия. Фактически лондонская выставка наглядно иллюстрирует не только попытки Н. Буррио воплотить положения манифеста в художественных образах, не только отражает реакцию каждого художника на пронизанный глобализацией окружающий мир, но и предлагает зрителю прийти к собственному пониманию современности.
Чарльз Эвери (Charles Avery), Без названия, (Traveller, 2008, (портрет Николя Буррио)
Christophe Gallois:
Выставка, которую вы организовали для Tate Triënnale разворачивается вокруг нового термина, который вы разработали - «altermodernisme». Исходя из специфичного контекста, в котором мы находимся сегодня, вы вводите в обиход эту концепцию, как перечитывание нашего нынешнего понимания современности. Не могли бы Вы рассказать подробнее о характеристиках нашего современного мира, которые могут привести к пересмотру концепции современности?
Nicolas Bourriaud:
«Главным новшеством является, по моему мнению, всеобъемлющая культурная глобализация, с которой мы сталкиваемся в настоящее время, и это имеет два последствия.
Первое – единообразие (унификация), как следствие массового производства. Здесь речь идет о том, что существует глобальная стандартизация, которая доминирует в индустрии досуга, где местная культура рассматривается как фольклор.
Второе явление противостоит первому, оно защищает фундаментализм, отходит назад, возвращаясь в культуру через Сущность позиции, которые проявляются только в самобытности (идентификации).
Эти два противоречивых движения функционируют как две крайности, между которыми мы оказываемся. С одной стороны находятся – исторически сложившиеся и специфичные качества (характеристики), как абсолютные утвержденные ценности, с другой стороны есть молчаливое принятие стандартизированной культуры, где каждая форма своенравно уничтожается».
Christophe Gallois:
Следует ли рассматривать область, которую вы вместе с альтермодернизмом исследуете, как альтернативу этим двум тенденциям?
Nicolas Bourriaud:
«Безусловно, вполне возможно, что это возможный третий путь, который избежит (сможет решить) проблемы двух других тенденций. Это совпадает с необходимостью возврата к истокам современной жизни. Суть современного времени, по моему мнению, исход, разрыв всех корней и ситуаций, которые являют собой идентификацию. Исход становится более сильным через борьбу: глобализацию. Альтермодерн функционирует таким же образом, как культура «анти-глобализма» в политической сфере. Анти-глобализм не против глобализма, вместо этого он предлагает альтернативу, это не является двусмысленным и тоталитарным, но состоит из множества ответов на конкретные ситуации. Это архипелаг из локальных реакций».
Christophe Gallois:
Альтернативность, которую вы определяете, известно как пространство и время. Время, по вашему мнению, это последнее, что есть на Земле для изучения. Можете ли вы объяснить?
Nicolas Bourriaud:
«Что определяет наше время по преимуществу, это данность того, что мы первые в истории человечества живущего на планете, для которых не существует никаких Terra Incognita. Наша планета является загугленной-землей, окруженной спутниковой сеткой, вместе с которой открыты все, даже самые отдаленные области на карте мира. Это первый раз, когда мы располагаем абсолютно общей картиной (мира). Это революционное событие согласуется с экономической глобализацией: один мир, одна система. Время, прошлое и история являются движущей силой, потому что они – это (на сегодняшний день) самый последний материк, воплощающий в себе возможность исследовать.
Современные художники сегодня поднимаются одинаково как по крутым склонам истории, так и по географическим областям. В той или иной мере кажется, что география впитала в себя время. Художники работают на основе карты в четырех измерениях, в которую также включена история. Поэтому генеалогия и археология играют такую важную роль в современном искусстве. Чем лучше мы будем понимать настоящее, тем меньше мы будем нуждаться в наших корнях, потому что время будет состоять из бесконечных слоев без происхождения».
Christophe Gallois:
Ваша идея альтермодерна похожа на ваш более ранний поиск, который заключался в понимании реляционной эстетики и пост-производства, в том смысле, что речь снова идет о художественной практике, которая базируется на обращении к самому себе или это просто повторное использование материалов, из прошлого в настоящее. Но есть и отличия. Альтермодерн в большей степени связан с социальным и политическим контекстом. Как соотносится альтермодерн с вашими предыдущими концепциями?
Nicolas Bourriaud:
«Вы могли бы сказать, о той же реальности, в которой определены различные точки зрения.
Первая позиция - которую я кратко изложу под термином реляционной эстетики - пришла с желанием найти общий знаменатель для группы художников, среди которых я сам начал работать в начале девяностых годов. Это был общий знаменатель межличностного пространства, таких как потребительство, центральная основа формирования генерации поп-арт художников. В пост-производстве я разработал теорию о появлении арт-работ, которые возникли из-за определенной связи с историей, где история искусств используется, как инструментарий, в том виде, в каком она есть. Действительно, идеи, которые я разрабатываю вокруг термина альтермодерн, является в большей степени отражением современных политических и геополитических вопросов.
Речь уже больше не идет о формальном определении горизонта или теорий, касающихся производства, но об установлении нового состояния души, которое не может быть сведено к одному конкретному стилю. Этот термин дает четкую связь по отношению к настоящему, здесь и сейчас, и родом из политической сферы: какова наша позиция?
Нужна ли нам современность, и если да, каковы характеристики этой современности? Эта выставка открыта для дискуссии».
Christophe Gallois:
В тексте в качестве введения в Tate Triennial написано, что Вы указываете на различие между постмодернизмом, который основан на линейной структуре времени, и альтермодернизмом, который основан на модели лабиринта.
Что именно вы имеете в виду?
Nicolas Bourriaud:
«Лабиринт напоминает анекдот из книги Donau итальянского мыслителя и писателя Клаудио Магриса (Claudio Magris). Суть заключается в том, что мы находимся в поезде, путешествуя по рельсам времени. По другому (ж/д) пути к нам приближается поезд, который едет в противоположном направлении, и вот когда поезда минуют друг друга, в этот момент невозможно определить, ваш поезд идет вперед или назад. Некоторые вещи возвращаются к нам снова, существуют движущиеся петли во времени. Эта идея играет важную роль в работе аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса, где время описано как сад, с бесконечно ветвящимися дорогами. Речь не идет о существовании линейного представления о времени, но скорей о разновидности лабиринта. Постмодернизм, возможно, являлся периодом, в котором никто точно не знал, как бороться с этим лабиринтом. У меня создалось такое впечатление, что если блуждать по лабиринту сегодня, то в дальнейшем это даст положительное значение.
Мне кажется, что альтермодернистский жест (поступок) на сегодняшний день выступает вперед (в авангард событий): для того, чтобы, наконец, найти что-то иное».
Christophe Gallois:
Термин альтермодернизм является продолжением модернизма и постмодернизма, однако ранее публикации многочисленных критиков, например, Жака Рансьера (Jacques Rancière), два этих понятия традиционно ставили под вопрос (преемственность между модернизмом и постмодернизмом). Каково ваше место (позиция) в этой дискуссии?
Nicolas Bourriaud:
«Я вижу себя больше как последователь Бруно Латура (Bruno Latour), который утверждал, что мы никогда не были современными, по крайней мере, не в гносеологическом смысле. И мы все время должны стремиться к подлинной форме релятивизма, которая не измеряется доминирующей культурой или постмодернистским «все проходит». Постмодернизм был временем, когда были созданы несколько новых культурных иерархий, единых и гомогенизированных. Как мы можем идти дальше, если предметы снова перегруппированы, и на этот раз между альтермодерном и постмодерном?»
Christophe Gallois:
Важный аспект вашего проекта – это ваш подход к культурному многообразию, в котором вы дистанцируетесь от односторонней культурной идентификации (самобытности).
В современном искусстве есть способ работы, что соответствует определению Эдуарда Глиссантса (Edouard Glissants) - креолизация (creolisatie) процесса: где акцент падает на развитие деловых связей между различными культурами, делая перевод, присвоение, и так далее.
Nicolas Bourriaud:
"Я думаю, что мы пришли к историческому моменту, когда художники больше не работают с их собственными конкретными культурами, но творят в глобальном контексте.
Художники сегодня больше связаны с процессом, начиная от глобального контекста, и заканчивая особенными качествами, нежели с вырабатыванием идентичности или происхождения в качестве логотипа для его или ее культуры. Есть много художников, творчество которых меня мало интересовало, потому что они сами удовлетворены своим наивным путем демонстрации своей культурной принадлежности или происхождения, что отражалось в содержании их работ. Я думаю, что представление себя как «другой» (свой-чужой), больше не работает. Существованием несхожести является то, что должно быть установлено, а не то, что уже заранее устойчиво обозначено».
Christophe Gallois:
Можете ли Вы рассказать о направлении, которое вы выбрали в качестве куратора этой выставки? Какому типу художественной практики и выставочным моделям вы следуете, какие идеи вы развиваете?
Nicolas Bourriaud:
«Выставка исходит из вопроса, а не ответов, которые люди уже заранее сформулировали. Выставка Альтермодерн является результатом серии встреч и переговоров с художниками и искусствоведами. Поскольку сейчас я живу в Лондоне, я начал работать с уникальным характером Лондона как столицы; ведь это город, который посещают люди со всего мира, и здесь они прибывают на протяжении длительного или короткого периода.
Другим аспектом выставки является единообразие поколения в подборе исполнителей, это немного напоминает, выставку Traffic в Бордо в 1996 году, которую я сделал на основе концепции реляционных эстетик. Участие Густава Мецгера (Gustav Metzger), является исключением.
Я хотел представить его, как своего рода эпилог к выставке, потому что в контексте модернизма шестидесятых годов важна мысль об экологической катастрофе и устойчивое развитие; две идеи, которые будут приняты новым поколением художников. Она пришла к нам наконец, почти задним числом, из отношений (связи) между произведениями искусства и соответствующими областями исследования, выступив вперед.
Таким образом, сейчас существует тенденция, которая направлена к символам, принадлежащим к совершенно разным контекстам, манипулированию, и часто выполнена в черном и белом (цвете)».
Christophe Gallois:
Выставка также будет совпадать с появлением новой книги. Могли бы вы рассказать о ней?
Nicolas Bourriaud:
«Книга называется The Radicant, и является своего рода теоретическим журналом этой выставки.
В большинстве (Французских) словарей термин «radicant» [пер.: корень, радиканс] идет сразу после термина «радикальный» (radicaal). «Radicant» является противоположностью радикального и означает, что-то, что принадлежит к корню. Это разновидность растения, корень которого находится в земле, в то время как он сам передвигается (принцип плюща). Этот образ прекрасно согласуется с видом модернизма, на нем я и остановился. Мы больше не живем в модели Tabula Rasa.
Модернизм, который существует сейчас, базируется на глобальном состоянии воображения, на способности индивида не как формы «его» существования, но как одна из форм «перманентного становления». Это способность художника создавать формы, которые не индексируются на самобытности, но на перемещении (подвижности); это постоянная ротация символов и формирование квази-бесконечного пути в ландшафте символов и имеющихся в распоряжении форм, которая до сих пор известна как наша Вселенная ".
TATE Britain Tate Britain
3 februari t/m 26 april
Nicolas Bourriaud, The Radicant, Sternberg Press, 2009.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
newemma
